По мнению одного из экспертов «АГ», ВС обоснованно указал на то, что во избежание неосновательного перечисления денежных средств в пользу банка, утратившего статус кредитора в материальном правоотношении, судам следовало признать требование банка не подлежащим исполнению. Второй пояснил, что получение кредитором контролируемого лица какого-либо удовлетворения приведет к уменьшению требований третьего лица, которому уступлены требования, вытекающие из субсидиарной ответственности. Третий добавил, что оба притязания кредитора имеют один экономический интерес, полная реализация одного из них в полном объеме исключает реализацию другого в своей части, иное толкование приводит к двойному взысканию по одному обязательству. Четвертый согласился с ВС в том, что сумма долга одна и она не может быть дважды взыскана с гражданина.

2 декабря Верховный Суд вынес Определение № 307-ЭС20-18035 (2) по делу № А52-1553/2018, в котором указал, что обязательства поручителя должника и контролирующего должника лица являются солидарными и двойное исполнение по ним недопустимо.

ПАО «Сбербанк России» и ООО «Конкорд» заключили два договора об открытии невозобновляемой кредитной линии от 12 августа 2011 г. и от 4 марта 2016 г. В обеспечение своих обязательств банк заключил с Львом Тимофеевым договоры поручительства и залога ценных бумаг – векселей, эмитентом которых являлось общество «Конкорд».

23 января 2018 г. суд общей юрисдикции взыскал с Льва Тимофеева как поручителя и залогодателя задолженность по кредитным договорам в пользу банка и обратил взыскание на ценные бумаги. В деле о банкротстве Льва Тимофеева данное обязательство было включено в реестр требований кредиторов. Арбитражный суд Псковской области определением от 7 мая 2021 г. завершил процедуру реализации имущества гражданина, Лев Тимофеев был освобожден от дальнейшего исполнения требований кредиторов, в том числе не заявленных при введении процедуры. При этом правила об освобождении от исполнения обязательств не были применены в отношении части обязательства Льва Тимофеева перед банком, возникших из кредитного договора от 4 марта 2016 г., в размере более 111 млн руб.

27 декабря 2021 г. банку был выдан исполнительный лист в отношении Льва Тимофеева на принудительное исполнение указанного обязательства в непогашенной части, по которому 3 февраля 2022 г. было возбуждено исполнительное производство.

В деле о банкротстве общества «Конкорд» (дело № А44-9163/2017) определением от 1 марта 2022 г. суд привлек Льва Тимофеева к субсидиарной ответственности по обязательствам общества в размере более 2,4 млн руб. (требования, включенные в реестр требований кредиторов общества «Конкорд», и требования по непогашенным текущим платежам), включая задолженность по кредитным договорам. Впоследствии банк распорядился правом требования о привлечении к субсидиарной ответственности Льва Тимофеева по обязательствам общества «Конкорд» путем продажи на торгах. Победителем был признан К., к которому перешло право требования к должнику, в том числе задолженность по кредитным договорам, была произведена процессуальная замена.

Лев Тимофеев обратился в арбитражный суд с ходатайством о признании не подлежащими дальнейшему исполнению определения от 7 мая 2021 г. в части взыскания с него в пользу банка более 100 млн руб. и исполнительного листа от 27 декабря 2021 г. Он указывал, что требование банка в делах о банкротстве направлено на удовлетворение одного экономического интереса и основано на задолженности перед банком по кредитным договорам и обеспечительным сделкам. Таким образом, банк имеет право получить исполнение лишь единожды. В связи с реализацией на торгах права требования к Льву Тимофееву банк утратил возможность взыскания с него задолженности по тем же кредитным договорам.

Суды отказали в удовлетворении заявления и отклонили доводы Льва Тимофеева о двойной ответственности перед банком в настоящем деле и деле о банкротстве общества «Конкорд». Они исходили из того, что право требования банка к Льву Тимофееву как поручителю и залогодателю по кредитным договорам, включенное в реестр в настоящем деле, к победителю торгов не перешло. По их мнению, ответственность поручителя и субсидиарная ответственность различаются по основаниям возникновения, кругу лиц и объему, имеют разную правовую природу.

Не согласившись с этим, Лев Тимофеев обратился с кассационной жалобой в Верховный Суд. Рассмотрев материалы дела, Судебная коллегия по экономическим спорам ВС указала, что обязательства поручителя (из договора поручительства) и контролирующего должника лица (из субсидиарной ответственности) различаются по своей правовой природе, но направлены на защиту одного экономического интереса кредитора, заключающегося в возврате задолженности основного должника. Такие обязательства являются как солидарными по отношению к задолженности основного должника, так и опосредованно солидарными между собой. Двойное исполнение по ним недопустимо. Изолированная уступка одного из солидарных обязательств приводила бы к возникновению ситуации, при которой цедент уже после передачи права, получив исполнение или произведя взыскание по оставшемуся у него солидарному обязательству, мог бы одновременно прекратить обязательство, перешедшее к цессионарию. Возможность такого недобросовестного и противоречащего абз. 5 п. 2 ст. 390 ГК поведения не отвечает существу отношений цессии, поскольку создает на стороне цессионария неопределенность в его правовом положении, зависящую исключительно от воли цедента.

В силу этого, разъяснил Верховный Суд, при толковании условий договора уступки требования, входящего в состав солидарных обязательств, следует по общему правилу исходить из единовременной уступки всех солидарных требований, как упомянутых в договоре, так и не упомянутых в нем. Все уступаемые требования в изложенном смысле являются связанными между собой. Данная правовая позиция отражена в Определении ВС от 5 июля 2024 г. № 308-ЭС22-21714 (3,4,5).

С учетом закрепления законом на стороне цедента гарантии действительности уступаемого требования и исходя из существа отношений цессии, отметил ВС, у участников таких отношений, включая цессионария и должника, создается правомерное ожидание, что цедент, передавая принадлежащие ему права цессионарию без каких-либо оговорок, утрачивает право на получение впоследствии исполнения от должника. Такое суждение в силу общности экономического интереса для всех солидарных требований распространяется на эти требования, если только иное прямо не оговорено сторонами. При этом не имеет правового значения, что в отдельных случаях законодатель может ограничивать способы распоряжения правом требования, принадлежащим кредиторам. Подобного рода ограничения не могут быть истолкованы как изменяющие существо обязательства цедента по договору цессии и отменяющие гарантию действительности уступленного права, поскольку данное регулирование направлено на изменение правомочий цедента, а не на уменьшение защищенности цессионария. Кроме этого, кредиторы не лишены свободы усмотрения в определении порядка продажи требования и условий заключаемого договора.

Верховный Суд указал, что доводы банка об аффилированности Льва Тимофеева и К. не имеют значения для разрешения спора. Сама по себе аффилированность должника и цессионария в условиях приобретения последним права требования на открытых публичных торгах, в которых могли принять участие любые лица, не свидетельствует о нарушении прав и законных интересов цедента. В данном случае плату за уступленное право требования банк получил в полном объеме и результаты торгов не оспаривает. Таким образом, исходя из заявления Льва Тимофеева, во избежание неосновательного перечисления денежных средств в пользу банка, утратившего статус кредитора в материальном правоотношении, судам следовало признать требование банка не подлежащим исполнению.

В связи с этим ВС отменил судебные акты нижестоящих инстанций, признав не подлежащим исполнению требование банка о взыскании с Льва Тимофеева около 100,4 млн руб. в соответствии с определением суда от 7 мая 2021 г.

Адвокат, руководитель практики разрешения споров «Инфралекс» Михаил Гусев посчитал позицию Судебной коллегии ВС обоснованной. «В ситуации, когда требования, вытекающие из субсидиарной ответственности контролирующего лица, которые включают в себя все непогашенные требования кредиторов контролируемого лица, уступлены третьему лицу, повторное предъявление к контролирующему лицу требований одного из кредиторов контролируемого должника, пусть даже и обеспеченных поручительством контролирующего лица, создает правовую неопределенность для цессионария. В такой ситуации получение кредитором контролируемого лица какого-либо удовлетворения приведет к уменьшению требований третьего лица, которому уступлены требования, вытекающие из субсидиарной ответственности», − пояснил он.

По его мнению, ВС верно указал, что обязательства поручителя и контролирующего должника лица различаются по своей правовой природе, но направлены на защиту одного экономического интереса кредитора, заключающегося в возврате задолженности основного должника. «Такие обязательства являются как солидарными по отношению к задолженности основного должника, так и опосредованно солидарными между собой. Двойное исполнение по ним недопустимо в силу п. 1 ст. 325 ГК РФ», − заключил Михаил Гусев.

Адвокат практики реструктуризации и банкротства ART DE LEX Роман Прокофьев отметил, что ВС еще раз обратил внимание на разрешение вопроса в ситуации, когда лицо, привлеченное к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, также являлось поручителем по обязательствам данного должника. Он задался вопросом: возможно ли при продаже права требования из субсидиарной ответственности констатировать, что требование из поручительства также было уступлено новому кредитору и банк больше не может рассчитывать на удовлетворение требования из указанного обязательства? «ВС как в комментируемом определении, так и в своем недавнем Определении № 308-ЭС22-21714(3,4,5) пришел к выводу о необходимости такой констатации», − заметил адвокат.

Роман Прокофьев пояснил, что ответственность поручителя предполагает снижение рисков кредитора, которые связаны с возможной несостоятельностью должника, его ликвидацией или иными обстоятельствами, повлекшими неисполнение обязательств. Субсидиарная ответственность является формой ответственности за доведение до банкротства, включающей в себя размер неисполненных обязательств должника. «Именно поэтому включенное в реестр требований неисполненное обязательство перед кредитором и обязательство из субсидиарной ответственности являются опосредованно солидарными для поручителя − контролирующего лица. Данная логика предполагает, что в случае уступки одного из таких обязательств второе уступается единовременно, даже если оно не было упомянуто в договоре, − указал он. − С указанной позицией сложно не согласиться, поскольку оба притязания кредитора имеют один экономический интерес, полная реализация одного из них в полном объеме исключает реализацию другого в своей части. Иное толкование приводит к двойному взысканию по одному обязательству».

Адвокат, управляющий партнер Osipov Legal Михаил Осипов отметил: нижестоящие судебные инстанции не установили, что обязательства поручителя и контролирующего должника лица хотя и различаются по своей юридической природе, но направлены на защиту одного экономического интереса кредитора, а именно на получение долга с должника. «Как верно отметил ВС РФ, сумма долга одна, и она не может быть дважды взыскана с гражданина. В противном случае был бы нарушен баланс интересов сторон в арбитражном процессе, и это создало бы негативные последствия для должника и неосновательное обогащение на стороне взыскателя, что является недопустимым. Поэтому ВС РФ, изучив материалы дела, вынес правильное и обоснованное определение», − резюмировал он.

По мнению юриста АБ «ЭКС Легес» Даниила Павленко, правовая позиция ВС заслуживает большого внимания и детального анализа, поскольку полностью соответствует нормам материального и процессуального права, регулирующим спорные правоотношения, возникающие между лицами, участвующими в деле о банкротстве, а также нормам права, посвященным солидарным обязательствам, основаниям и порядку перехода прав кредитора к другому лицу.

Эксперт отметил, что три судебные инстанции не учли обоснованные, мотивированные и последовательные доводы кассатора о том, что требование банка направлено на удовлетворение одного экономического интереса, основанного на задолженности по кредитным договорам и обеспечительным сделкам должника как поручителя организации, а также в рамках обязательства, основанного на привлечении должника к субсидиарной ответственности по долгам организации. К тому же, добавил он, в отношении должника имеется два исполнительных листа на взыскание фактически одной и той же суммы, но в пользу двух разных взыскателей, в связи с чем совпадает состав возникновения обязательства. Это является недопустимым и противоречит закону, так как в случае взыскания и перечисления денежных средств по двум исполнительным листам может повлечь за собой неосновательное обогащение у лица, которое уже реализовало свои права и более не является кредитором. ВС обоснованно указал на то, что во избежание неосновательного перечисления денежных средств в пользу банка, утратившего статус кредитора в материальном правоотношении, судам следовало признать требование банка не подлежащим исполнению.

«ВС в очередной раз обратил внимание на то, что обязательства поручителя, вытекающие из заключенного им договора поручительства, и обязательства, возникающие из субсидиарной ответственности как контролирующего основного должника (организации) лица, хотя и различаются по своей правовой природе, кругу лиц, объему и основанию их возникновения, однако имеют одну и ту же цель – защиту законного имущественного интереса кредитора путем получения им денежных средств по основному обязательству. Двойное исполнение (взыскание) по ним недопустимо. Положительным является и то обстоятельство, что ВС РФ, признав, что нижестоящими судами была допущена ошибка в применении и толковании норм материального права, не передавая дело на новое рассмотрение, принял новый судебный акт, которым признал не подлежащим исполнению требование о взыскании денежных средств в пользу банка», − отметил Даниил Павленко.